Сложный характер симптомов панических атак предполагает вовлечение в их патогенез различных областей мозга, что и подтверждадается современными методами нейровизуализации и записями биоэлектрической активности мозга.
Методы визуализации головного мозга являются полезными инструментами, которые могут предоставить нам информацию о регионах мозга с более высоким или более низким метаболизмом кислорода или глюкозы (Huang et al., 1981, Raichle et al., 1976), зафиксировать мозговой кровоток (Herscovitch et al., 1983 ), измерить объем мозговой крови (Grubb et al., 1978), определить проницаемость гемато - энцефалического барьера (Herscovitch et al., 1987) и оценить другие показатели активности , разных структур мозга. (Reiman, 1990).
Представляет интерес использование однофотонной эмиссионной компьютерной томографии (SPECT) у пациентов с паническим расстройством в плане анализа церебрального кровотока в лобной, временной, теменной затылочных и верхних височных областях коры, общего кровотока в каждом полушарии, а также оценка всего мозгового кровотока. У пациентов с паническим расстройством , значительно увеличивается кровоток в правой затылочной области после инфузии лактата. У больных, восприимчивых к вызванной лактатом панике, также был более высокий базовый кровоток всего мозга. Последние данные согласуются с результатами исследования, с использованием позитронно-эмиссионной томографии (PET) , которая продемонстрировала, что у пациентов с паническим расстройством , которые испытали паническую атаку после введения лактата, был более низкий кровоток в левой гемисфере.
В настоящее время имеются данные, свидетельствующие о том, что проницаемость гематоэнцефалического барьера может быть связана с развитием и лечением панического расстройства. Трициклические антидепрессанты, эффективные при лечении панических расстройств, заметно снижают проницаемость гематоэнцефалического барьера, , тогда как антидепрессант-бупропион не влияет на на этот барьер. В дополнение к этому отметим, что проницаемость гематоэнцефалического барьера прямо регулируется афферентными стимулами , исходящих из областей мозга в с наибольшей плотностью норадренергических нейронов - locus ceruleus (Raichle, 1983).
Лимбическая система, особенно миндалина, долгое время считалась непосредственно вовлеченной в патогенез тревоги и другие эмоции. Амигдала получает стимуляцию от лобной коры, "коры ассоциаций", височной доли, обонятельной системы и других частей лимбической системы. Она посылает своих афферентные сигналы в лобную и префронтальную кору, орбитофронтальную кору, гипоталамус, гиппокамп, а также ядра мозга, такие как locus ceruleus. Таким образом, Амигдала и ее центральное ядро взаимодействуют со многими областями мозга, включая и те, которые контролируют дыхание, моторную функцию, реакцию со стороны вегетативной нервной системы , высвобождение гормонов, а также обработку интероцептивной и внешней информации (Carlson, 1992).
Halgren et al. (1978) электрически стимулировали амигдал и гиппокамп у здороых людей, что привело к соматическим и эмоциональным симптомам панической атаки. У животных Iwata et al. (1987) наблюдали учащение сердечного ритма и повышение артериального давления, симптомы симпатической активации, которые также присутствуют во время панической атаки после инъекций возбуждающих аминокислот в центральное ядро миндалины. Микроинъекции бензодиазепинов в миндалину имели «антиконфликтные» свойства, которые коррелируют с анксиолитическими эффектами у больных (Hodges et al., 1987; Kuhar, 1986). В дополнение к этому, микроинъекции CCK8 (как сульфатированные, так и несульфатированные) в амигдалоидное ядро вызывали "страх-мотивированное" поведение у крыс. Таким образом, миндалин аиграет центральную роль в модуляции вегетативных реакций, связанных с тревожностью и паникой, из-за ее связей с разными структурами мозга и ретикулярной формацией, особенно, тех ее участков, которые контролируют вегетативные функции.
Добавить комментарий