Для пациента и его родственников
До первой половины XIX века психиатрия была ориентирована на макроскопическую патологию головного мозга, например, наблюдаемую при нейросифилисе. После новых открытий в последней трети девятнадцатого века психиатрию продвинула вперед нейрогистология: поиск поражений под микроскопом. В 30-х и 40-х годах прошлого века электроэнцефалограф Ганса Бергера (1873- 1941) открыл начало нейрофизиологическим исследованиям в психиатрии, а после 40-х годов ХХ века нейрохимия начала стремительно двигаться вперед, не говоря уже об изучении нейроэндокринной системы с помощью радиоиммунных анализов, визуализации мозга и генетики. В конце XIX начале ХХ века казалось , что невропатология способна дать ключ к разгадке причин психических расстройств.
Для врача
Вильгельм Гризенгер (1817-1868) - основатель германской психиатрической школы полагал, что в основе душевных болезней лежат изменения анатомии и физиологии мозга. Это положение и по сей день, считается первым постулатом биологической психиатрии. Гризингер отстаивал идею Einheitspsychose ("единого психоза"). Он заявлял, что несмотря на то, что психические расстройства могут проявляться различными психосоматическими симптомами, по сути они представляют собой единое заболевание. Будущий прогресс в неврологии головного мозга (невропатологии) будет определять правильное и эффективное лечение психических заболеваний. Он подчеркнул важность и обоснованность детальных клинических оценок и использования научного подхода в психиатрии. Теодор Мейнерт (1833–1892) был психиатром, анатомом и невропатологом, находившимся под влиянием идей Гризингера. Он открыл базальное ядро (названное его именем ) и попытался понять этиологию психических заболеваний с помощью изучения невропатологии и анатомии головного мозга (т. е. анализа слоевой структуры слоев и путей или пучков нервных волокон оловного мозга). Эти исследования привели к исследованию связей между психотологическими синдромами синдромами и структурно-функциональными особенностями мозга. Некоторые из учеников профессора Мейнерта также были выдающимися учеными. Среди них были: Сергей Корсаков (1854–1900), в честь которого назван синдром Корсакова; Йозеф Брейер (1842–1925) и Сигизмунд Шломо Фрейд (1856–1939) - психоаналитики; и Юлиус Вагнер-Яурегг (1857–1940), разработавший лечение нейросифилиса и получивший за это Нобелевскую премию. На переломе веков работы профессора Крепелина (1856–1926), считавшегося лидером европейских психиатров, легли в основу германской психиатрии, так называемой «Империи Крепелина». Он описал этиологию "раннего слабоумия" (сегодня известного как шизофрения), полагая, что «частичное расстройство или разрушение нейронов может возникнуть в коре головного мозга пациентов с "ранним слабоумием". Компенсация этого дефицита может произойти в некоторых случаях, но в большинстве - наблюдаются постоянные симптомы». Этот взгляд на одно из основных заболеваний большой психиатрии подчеркнуло значимость положения, согласно которому психические заболевания имеют в своей основе поражение головного мозга. Под руководством Крепелина его последователи, в том числе Алоис Альцгеймер (1864-1915), продолжили исследования мозга при неврологических и психических расстройствах. Альцгеймер известен тем, что открыл "пресенильное слабоумие", которое позже было названо в его честь болезнью Альцгеймера. Помимо этого, он активно проводил невропатологические исследования мозга больных психозами . В то время, "раннее слабоумие" (шизофрению) тесно связывали с деменцией. . Однако, Альцгеймер продемонстрировал отсутствие глиоза в мозге при "раннем слабоумии" и предположил, что прогноз в таких случаях лучше, чем в случаях деменции. Эти исследования показали, что нейропатологические данные являются индикаторами пригодными для классификации отдельных групп психических расстройств. Роберт Гаупп (1870–1953), еще один ученик Крепелина, утверждал, что применение биологического подхода к психическим расстройставм имеет ограничения, подчеркивая важность «внутреннего психологического наблюдения» (Shuji Iritani, et.al., 2018). Фрейд начал свою карьеру с изучения невропатологии (с упором на спинномозговые нервы) и афазии. Позже он учился, впрочем, как и Владимир Бехтерев (1857-1927) у Жана Мартена Шарко (1825-1893) , позже Фрейд работал с Карлом Юнгом (1875- 1961) и Альфредом Адлером (1870-1937, сместив свои исследования от биологии к психологии (психоанализу). Среди ведущих центров, занимающихся микроскопической анатомией мозга, был центр Кароя Шаффера (1864- 1939) в Будапеште. Среди его учеников был Ласло Медуна (1896-1964) - создатель судорожной терапии. В отечественной психиатрии психиатры первой половины ХХ века находились под влиянием работ Владимира Бехтерева и физиолога Ивана Павлова (1840-1936) ( лауреат Нобелевской Премии), по иронии судьбы двух великих ученых нередко состязавшихся друг с другом, начиная со студенческих лет.
Для исследователя
Неверное представление общества о биологической психиатрии укрепляет мнение о том, что психические расстройства концептуализируются как биомедицинские заболевания, объясняемые как проявления генетических и нейробиологических отклонений. (Lebowitz MS, Appelbaum P., 2019). Действительно, процент американцев, убежденных в том, что шизофрения и депрессия являются генетическими заболеваниями мозга, увеличился с 61% в 1996 году до 71% в 2006 году ( Pescosolido B., 2010). В связи с вышесказанным , знание истории биологической психиатрии способствует отказу от подобных категорических и неправильных утверждений. Обычные люди и даже малоквалифицированные врачи , придерживающиеся этих убеждений, склонны меньше винить пациентов, страдающих психическими расстройствами в том, что они способствовали их появлению и прогрессированию, при этом воспринимают больных как более опасных и более пессимистично относятся к их возможному выздоровлению (Kvaale E, et.al., 2013). Для людей, осуществляющих уход или проживающими вместе с больными , эта концепция уменьшает степень сочувствия к пациентам. Да, и сами пациенты, придерживающиеся этой точки зрения, более пессимистично относятся к выздоровлению и сосредотачивают свои ожидания на психотропных препаратах. Научные учреждения внесли свой вклад в эту проблему . Во-первых, они отдают предпочтение исследователям, публикующимся в престижных журналах. Во-вторых, поощряют исследователей общаться с журналистами и общественностью. В-третьих, в последние годы научные центры значительно усилили свои пресс-службы и наводняют прикормленных журналистов пресс-релизами. Действительно, национальные газеты отдают предпочтение биомедицинским публикациям, авторы которых работают в этой стране. В-четвертых, поскольку исследования в основном финансируются за счет проектных предложений, исследователи вынуждены давать завышенные обещания в своих заявках на гранты, а затем приукрашивать свои результаты. Наконец, во всех биомедицинских областях, включая биологическую психиатрию, объем научной литературы, публикуемой каждый год, резко увеличился за последние два десятилетия. Таким образом, исследования в психиатрии становятся все более конкурентными, технически и концептуально сложными.
Литература
Baran B., et.al. Károly Schaffer and his school: The birth of biological psychiatry in Hungary, 1890–1940 Eur Psychiatry. Eur Psychiatry. 2008 Sep; 23(6): 449–456
Iritani S., et.al. Brain research and clinical psychiatry: establishment of a psychiatry brain bank in Japan. Nagoya J Med Sci. 2018 Aug; 80(3): 309–315.
Kvaale EP, Gottdiener WH, Haslam N. Biogenetic explanations and stigma: a meta-analytic review of associations among laypeople. Soc Sci Med 2013;96:95–103.
Lebowitz MS, Appelbaum PS. Biomedical explanations of psychopathology and their implications for attitudes and beliefs about mental disorders. Annu Rev Clin Psychol 2019;15:555–77
Pescosolido BA, Martin JK, Long JS, Medina TR, Phelan JC, Link BG. “A disease like any other”? A decade of change in public reactions to schizophrenia, depression, and alcohol dependence. Am J Psychiatry 2010;167:1321–30
Добавить комментарий