1.
Как относились к гипнозу представители школ Нанси и Парижа?
Внушение во время гипноза стала модным среди врачей и психиатров, в частности, в нескольких европейских странах, включая Россию, в конце 80-х и начале 90-х годов, будучи импортированной из Франции посетителями клиники Ипполита Бернхейма в Нанси или Жана Мартена Шарко в Сальпитриере Парижа. Как старейшина терапии гипнотическим внушением, врач из Нанси Льебо указал на свой обширный опыт применения этого метода в течение 34 лет на «более чем 12 000 пациентов». Этот опыт убедил его, что гипноз несет меньший риск, чем лечение лекарственными препаратами. Льебо предложил правительствам создать кафедры психологии на медицинских факультетах, а не ограничивать изучение гипноза. Бернгейм, который перенял терапию внушением у Льебо и к тому времени публиковал работы по этому методу уже около 10 лет, не согласился с доктриной конкурирующей школы Жана-Мартена Шарко из больницы Сальпетриер в Париже, согласно которой гипнотическое состояние может быть вызвано только у истеричных людей. Как отмечал Бернгейм, несмотря на доказательства того, что неистеричных людей можно загипнотизировать, приверженцы этой точки зрения не сдавались, утверждая, что гипноз — это не что иное, как «искусственный истерический приступ». Напротив, для Бернгейма внушаемость была нормальным свойством мозга, которое могло быть усилено гипнотическим состоянием, как это было во время обычного сна. Более того, внушения во время бодрствования, такие как возбуждение религиозного или политического фанатизма посредством страстной речи, в его понимании принципиально не отличались от гипнотических внушений. Он признавал, что гипноз может иметь побочные эффекты, такие как головные боли или головокружение, или даже истерические припадки. Однако он интерпретировал их как самовнушения возбудимых людей, которые можно было преодолеть на последующих сеансах, давая успокаивающие внушения. Бернгейм также считал, что появление галлюцинаций, будь то внушение или самовнушение, было опасным, но отрицал, что это было частью метода терапевтического внушения. Вместо этого метод был направлен на устранение болей, судорог и нервных расстройств, а также на улучшение аппетита и сна и психического благополучия в целом. Бернгейм утверждал, что лечил тысячи пациентов с помощью внушений за предыдущие 10 лет, никогда не причиняя вреда и часто улучшая их состояние, но он только проиллюстрировал свой опыт несколькими историями болезни, включая «успешное» лечение истерических припадков, «нервного» паралича, приступов головокружения и тревоги (Maehle, A. H., 2017).
Может ли человек , находящийся под воздействием гипноза, совершить преступление?
Идея преступных внушений изучалась экспериментально школами гипноза Шарко и Бернхейма, например, путем успешного внушения субъектам, что они должны заколоть или застрелить определенного человека, используя воображаемое или фальшивое оружие. В то время как члены школы Нэнси видели реальную опасность, указанную в результатах таких испытаний, последователи Шарко оставались в значительной степени скептиками в этом вопросе. . Утверждалось, что загипнотизированные субъекты все еще знали, что они только играют, и что они сопротивлялись командам, которые противоречили их чувству приличия, иногда впадая в истерику. Бенедикт априори отвергал возможность гипнотического преступления, поскольку для любого реального преступления существовало множество неожиданных ситуаций, которые преступник должен был освоить и которые гипнотизер не мог предвидеть. Однако было несколько реальных случаев, в которых утверждалось, что преступление было совершено под гипнотическим воздействием или посредством постгипнотического внушения. Широко разрекламированным делом начала 1890-х годов стал парижский суд по делу об убийстве 22-летней Габриэль Бомпар. Защита утверждала, что она действовала под постгипнотическим внушением, внедренным ее партнером Мишелем Эйро, когда они совместно повесили и ограбили судебного пристава Александра-Туссена Гуффе после того, как она заманила его в квартиру. В экспертных заключениях, представленных во время суда, различные взгляды на гипнотическое преступление школ Нанси и Парижа столкнулись. Скептицизм последней школы возобладал, и также не было независимых доказательств того, что Эйро дал Бомпар гипнотическое внушение совершить преступление вместе с ним, хотя в прошлом ее гипнотизировали и другие. Эйро был гильотинирован, а Бомпар, добровольно сдавшаяся полиции, приговорена к 20 годам тюремного заключения. В Германии Молль, зарекомендовавший себя как эксперт по юридическим последствиям гипноза, также выражал свой скептицизм в уголовных делах, где утверждалось о гипнотическом воздействии. Хотя он следовал школе Нэнси, полагая, что преступление, в принципе, может быть спровоцировано гипнотическим внушением, он не считал, что это может часто происходить на практике из-за опасности обнаружения для гипнотизера. Заявления о том, что он находился под гипнотическим воздействием, часто были защитной ложью обвиняемого. Популярность идеи совершения преступления в состоянии гипноза, вероятно, была больше обязана жажде публики сенсационных историй, чем реальной жизненной проблеме. Эта тема давала плодородный материал для театральных постановок, таких как Der Andere ( Другой ) Пауля Линдау 1893 года, а позднее и для фильмов (P. Lindau, 2008).
Как относились к гипнозу Форель и Блейлер?
Случаи серьезных психических заболеваний очень трудно поддаются лечению гипнотическими внушениями, как показали отчеты швейцарских психиатров Блейлера и Фореля. Ойген Блейлер, директор психиатрической больницы в Райнау, признал, что, поскольку большинство его пациентов были неизлечимо безумны, он не мог сообщить о большом количестве успехов гипнотической терапии. Только один из шести успешных случаев, которые он обобщил в своем отчете, был психиатрическим случаем; остальные пять включали диагнозы истерии, невралгии, головных болей и, у ребенка, pavor nocturnus (страх темноты). Август Форель, директор психиатрической больницы Бургхольцли и профессор психиатрии в Цюрихе, также подчеркивал, что на душевнобольных пациентов его больницы лишь в очень редких случаях можно было повлиять с помощью гипнотической внушения. Его опыт применения этого метода основывался в первую очередь на нескольких сотнях случаев других типов пациентов, которых он лечил с 1887 года, особенно в контексте его лекций по гипнозу ((Böhlau Verlag, Cologne, 2015). По опыту Фореля, гипнотическое внушение можно было успешно использовать для облегчения боли (например, при мигрени или во время удаления зубов), для регулирования менструального цикла и для лечения бессонницы, потери аппетита и зависимостей, в частности алкоголизма. Он утверждал, что только неспециалисты или неопытные врачи могут нанести вред нервной системе гипнозом, например, провоцируя истерические припадки, но что каждый опытный врач-гипнотизер сможет подтвердить, что у сотен или тысяч их пациентов не возникло никаких негативных побочных эффектов. Как и Льебо, Форель призывал к университетскому преподаванию гипнотического внушения для студентов-медиков.
Почему Мориц считал , что гипноз способствует симуляции больных?
Мориц Бенедикт, профессор невропатологии и электротерапии в Вене, опубликовал монографию, в которой резко раскритиковал гипноз, который использовал на некоторых своих пациентах с 1867 года, но после того, как в конце 1880-х годов развилась мода на метод внушения Бернгейма, он превратился в одного из его самых яростных критиков. Когда он вместе с несколькими молодыми коллегами опробовал метод Нэнси на отдельных пациентах своей амбулаторной клиники, они подтвердили гипнотизеру, что заснули. Но когда позже их спросил другой человек, они признались, что только притворились и ложно утверждали, что были загипнотизированы, поскольку чувствовали, что этого от них ждут. Более того, после нескольких сеансов гипноза некоторые пациенты хотели, чтобы гипнотизер «оставил их в покое», утверждали, что они вылечились и не возвращались. Когда Бенедикт проверил членов семьи одной из этих пациенток, которую загипнотизировали от судорог, они подтвердили, что ее судороги продолжались с той же частотой и интенсивностью, что и раньше. Аналогично, утверждал Бенедикт, пациенты с морфиновой зависимостью, алкоголизмом и сексуальными извращениями не осмеливались противоречить авторитету своего гипнотерапевта и ложно заявляли, что вылечились, просто чтобы избавиться от него. Бенедикт подсчитал, что по крайней мере 90% казуистики таких «излечений» пришлось отбросить из-за симуляции.
2.
Какие расстройства особенно эффективно лечились гипнозом?
Особенно, заметно, терапевтический успех гипноза был очевиден для "нервных состояний" или «функциональных» расстройств, которые не имели органической основы. В историографии этот метод лечения внушением обычно рассматривался как продолжение месмеризма и предшественником психоанализа и некоторых других методов психотерапии
2.
Какие ограничения на лечение гипнозом были введены указом Императорского медицинского совета от 1893 года?
В Пруссии только публичные выступления гипноза были запрещены полицией в 1881 году на основании министерского указа, который характеризовал их как физиологические эксперименты, которые были потенциально вредны для субъектов. Напротив, гипнотическое лечение, проводимое мирянами, а также врачами, подпадало под «право на лечение» (Kurierfreiheit ) любого человека, которое было введено для всего Германского рейха Торговым указом ( Gewerbeordnung ) 1871 года (A. Moll, 1994). В своей речи в августе 1893 года в качестве ректора Берлинского университета Рудольф Вирхов выразил сожаление по поводу того, что еще в 1816–1817 годах его учреждение назначило двух сторонников животного магнетизма (месмеризма), Давида Фердинанда Кореффа и Карла Христиана Вольфарта, обычными профессорами, и предостерег от недавнего мистицизма, выраженного в спиритизме и гипнозе. В России указ Императорского медицинского совета от 1893 года требовал официального отчета о каждом применении гипнотической терапии, включая имена врачей, которые были свидетелями этого. Более того, указ запрещал любую форму публикации о лечении гипнозом. В 1894 году берлинский врач Йонас Гроссман, редактор Zeitschrift für Hypnotismus , опубликовал сборник из 29 международных экспертных отчетов и заявлений с намерением показать, что гипнотическое внушение является полезной и малорисковой формой лечения для широкого спектра медицинских состояний. Предисловие Гроссмана отражало уверенность врачей - гипнотизеров относительно терапевтической ценности их метода, но также и опасения относительно потенциальных ограничений его практики и государственного контроля. Во Франции министерский циркуляр 1890 года запретил военным врачам использовать гипноз, включая его применение в терапевтических целях. Для критиков гипнотическое внушение было опасным методом, который мог вызвать истерические припадки, сделать нервных пациентов «еще более нервными» или заставить их жаждать гипнотического состояния, как алкоголь или морфин, как предупреждал берлинский профессор психиатрии Эдуард Мендель (E. Mendel, 1889).
Литература
A. Forel, ‘Gutachten’, in Grossmann, op. cit. (note 3), p. 51. As a recent study of the medical case files of the asylum patients under Forel's directorship has shown, however, about 11% of these patients were treated with hypnosis, especially men from a higher social background. See M. Bugmann, Hypnosepolitik. Der Psychiater August Forel, das Gehirn und die Gesellschaft (1870–1920) (Böhlau Verlag, Cologne, 2015), p. 181.
Grossmann, op. cit. (note 3), p. v; E. Mendel, ‘Discussion über den Vortrag des Herrn Moll: der Hypnotismus in der Therapie’, Verhandlungen der Berliner medizinischen Gesellschaft 18, 174–175 (1887); E. Mendel, ‘Discussion über den Vortrag des Herrn Moll: therapeutische Erfahrungen auf dem Gebiete des Hypnotismus’, Verhandlungen der Berliner medizinischen Gesellschaft 20, 148–150 (1889).
P. Lindau, Der Andere. Schauspiel in vier Aufzügen (I. Goldmann, New York, 1893); S. Andriopoulos, Possessed: hypnotic crimes, corporate fiction, and the invention of cinema (University of Chicago Press, 2008).
Maehle, A. H. (2017). A dangerous method? The German discourse on hypnotic suggestion therapy around 1900. Notes and Records: the Royal Society Journal of the History of Science, 71(2), 197-211.
A. Moll, ‘Hypnotische Schaustellungen in Berlin’, Dtsch med Wochenschr 20, 815–816 (1894); J.-W. Teichler, ‘Der Charlatan strebt nicht nach Wahrheit, er verlangt nur nach Geld’. Zur Auseinandersetzung zwischen naturwissenschaftlicher Medizin und Laienmedizin im deutschen Kaiserreich am Beispiel von Hypnotismus und Heilmagnetismus (Franz Steiner, Stuttgart, 2002), pp. 185, 189–190. Regulations against stage performances of hypnosis were also issued in Saxony (1888), Bavaria (1893), Mecklenburg-Schwerin (1894), Hessen (1896) and Baden (1903); ibid., pp. 189–190.
Добавить комментарий