Мистицизм и шизофрения явно тяготеют друг к другу , особенно , если мы будем говорить об основных измерениях сознания, они, судя по всему, влекут за собой и предполагают конкретное изменение самой структуры сознания.
Конечно, несомненно, что мистика и психическое заболевание - две совершенно разные категории, расположенные в различных концептуальных / понятийных пространствах и не могут быть случайно вырваны из своего исторически сложившегося контекста. Тем не менее, есть некоторые поверхностные связи между этими понятиями , например, обе категории относятся к сознанию (субъективности) и необычным переживаниям.
Вообще, психиатры в какой-то мере изучали сходство между "мистическими состояниями" (часто обозначаемыми как «измененные состояния сознания»), галлюциногенными состояниями, вызванными психоактивными веществами и глобальными изменениями сознания, обычно беспорядочными ( дезорганизация мышления ) или фантастическими переживаниями, в ряде случаев , встречающимися в некоторых случаях острого начала шизофрении. Напротив, литература по мистицизму направленна на то , чтобы отличить "подлинные" мистические состояния «unio mystica» (то есть опыт невыразимого, безграничного смыслового единства с Абсолютом) и множество других, часто патологических ( психопатологических) психических состояний, таких как эйфории, иллюзии, бредовые идеи, галлюцинации, "видения", чувство восторга ( экстаза) и трансы, например, гипнотические.
Иногда мистические состояния влекут за собой глубокие и сложные изменения "бодрствующего сознания", которые могут предоставить возможность "сравнительного просветления", позволяя лучше понять феноменологические превратности сознания при шизофрении.
На основе отчетов мистиков, Steinbock (2007) определил некоторые типичные ментальные установки и особенности поведения , принятые мистиками для того , чтобы облегчить появление/ возникновения мистического опыта ( по историческим примерам и религиозным традициям). Эти отношения включают в себя дистанцирование и отсутствие интереса к реальности и практической жизни, отстранение от обычных онтологических предположений.
В свое время Stace (1960) указывал на кросс-культурную и временную инвариантность ментальных установок , связанных с мистикой. Stace (1960) утверждал, что для возникновения мистического опыта обычно необходимо достичь определенного состояния ума или, используя старый китайский термин, состояние «не-ума» ( wu-nien ), т. е. своего рода медитативное спокойствие, в котором все чувственное содержание, образы, эмоции, мысли и т. д. стираются из разума, что, таким образом, приводит к определенной пустоте сознания. Христианский мистик Eckhart утверждал, что только путем «чистого отчуждения" , т.е. полностью освобождая себя от всех потребностей, привязанностей и интересов к себе, другим и миру, ум может стать полностью пустым и восприимчивым к Богу. Eckhart цитирует в этом контексте святого Августина: «У души есть тайный вход в божественную природу, когда для нее ничего не становится». Мотив самоуничтожения является повторяющейся идеей во многих религиях - чтобы получить непосредственный опыт Бога или достичь спасения или освобождения ( нирваны ), как бы то ни было, самость должна быть уничтожена. Этот мотив точно сформулирован в религиозной философии Кьеркегора ( Kierkegaar) : «Вся религия (...) направлена на тотальное преобразование человека и хочет посредством отречения и самоотречения отнять у него все то, именно то, к чему он сразу цепляется, в котором он в данный момент времени имеет свою жизнь ».
Обращаясь к нарушениям спектра шизофрении, мы можем отметить, что многие пациенты стремятся к измененному состоянию сознания или подвергаются патологическому процессу , приводящему к этому состоянию , или страдают от установок, которые по-разному напоминают подготовительные шаги, предпринимаемые мистиками для того , чтобы войти в особое состояние сознания. Что касается «объективных» особенностей то , эпидемиологические исследования показывают, что больные шизофренией в преморбидном периоде и пациенты с шизотипическим расстройством часто оказываются эксцентричными, добрыми (бескорыстными) , изолированными ( одинокими, обособленными ) и часто отвергаемыми своими сверстниками. Часто пациенты жалуются на то, что они чувствуют себя "эфемерными", не полностью самодостаточными, лишенными внутреннего «ядра». Обычно они сообщают о том, что коренным образом отличаются от других, и часто это чувство сохраняется с раннего детства.
Проблемы со «здравым смыслом» часто связаны с тенденцией к гиперрефлексии, которая иногда принимает форму непрерывного (предрефлексивного) самоконтроля или «одновременной самоанализа» или «гиперрефлексивности» ( Sass, 1992 ). Таким образом, пациент может жаловаться на постоянное наблюдение ( само или извне ) за его взаимодействием с миром и другими, что делает невозможным его погружение в реальность. Кроме того, границы между самим собой / другим и самим / миром могут быть проницаемыми или неустойчивыми (т.е. своего рода "транзитивизм"). Очень часто причиной избегания зрительного контакта является ощущение того , что другие могут проникнуть во внутренний мир больного, его имманентную сферу. Из - за этого трансформированного экзистенциального положения пациент регулярно оказывается вне мира и отчужден от других и от аспектов своего собственного существования (например, мыслей, чувств, тела).
В клинической, психопатологической литературе часто встречаются высскуазывания о то , что первичное бредовое переживание и формирование галлюцинаторных переживаний при шизофрении имеют эмпирическую форму прозрения, своего рода , даже инсайта. Например, Conrad утверждает, что ядро шизофренического переживания характеризуется двойным изменением структуры опыта, которое он формулирует с помощью понятий «апофания» (опыт имеет форму откровения) и «анастрофы» (опыт сосредоточен вокруг пациента необычным образом).
Добавить комментарий