Психиатрия и философия

Можно ли считать "разум" функцией мозга? Как отражаются функции мозга на теле человека? Как избежать злоупотребления со стороны психиатра? Почему для психиатрии важны точные знания структуры и функции мозга?  Можно ли считать шизофрению болезнью? Что может способствовать борьбе с антипсихиатрией? Какая взаимосвязь биологического, психологического и социального в психиатрии? 

Для пациента

        Разум можно считать функциональным коррелятом мозга и не может существовать отдельно от него. Все функции разума являются результатом работы мозга или связаны с ним. Мозг связан с различными частями тела через нейронные структуры, проходящие через спинной мозг, черепно-мозговые нервы,  нейроэндокринную и нейроиммунные связи. Все функции мозга, с точки зрения философа,  можно отнести к широкой категории, называемой разумом. Поскольку мозг является частью тела, заболевание мозга во многом является расстройством тела. Поскольку то, что мы называем «умом», является всего лишь функцией этого мозга, "расстройство ума" равнозначно расстройству тела, но расстройству его физиологии или функционирования. Психическое расстройство на самом деле является расстройством мозга, грубым структурным или тонким биохимическим. Например, галлюцинации и бред являются проявлениями расстройства головного мозга. Такие расстройства мозга связаны с расстройствами тела, поскольку сам мозг динамически с ним связан. Например, когда мы тревожимся или испытываем чувство страха (активность мозга), у нас может появиться тремор, потливость, сердцебиение и т. д. (активность тела); когда мы в подавленном состоянии, у нас могут быть замедлено мышление и наши движения. Можно ли некоторые психические расстройства, например, шизофрению  считать болезнью? На этот вопрос нет однозначного ответа.  С одной стороны - это болезнь, поскольку она проявляется неадекватным поведением , нарушением процессов восприятия и мышления (галлюцинации и бред) и предполагает пассивность ( негативная симптоматика), неспособность человека реализовать свои социальные роли; болезнь, потому что часто возникает субъективное ощущение дистресса и объективное нарушениеструктуры и функций мозга; но с другой стороны - это не болезнь, поскольку не существует доказанной и общепризнанной объективной основы для причин и механизмов ее возникновения. Когда психиатрия действительно докажет, что ее диагностическими категориями можно считать болезнями, а не умозрительными построениями она действительно утвердится , как современная медицинская дисциплина и всю антипсихиатрию тогда ждет естественная смерть. Противодействовать всему движению антипсихиатрии и/или критики психиатрии можно только путем более точного психиатрического диагноза, основанного на нейробиологии и более гуманному лечению психических расстройств. Можно сказать, что как медицинская дисциплина психиатрия все еще находится на стадии промежуточного развития. Более того, есть вероятность, что психиатрия заново откроет себя. Токсическая, метаболическая или инфекционная патология может быть причастна к большинству психических расстройств; но их диагностика, лечение и исследования не должны выходить за рамки нейропсихиатрии, которая представляет собой комбинацию психиатрии и неврологии. 

Для врача

    Психиатр должен быть особенно осторожен, чтобы не стать удобным инструментом для навязывания конформизма диссидентам (например, политическим инакомыслящим), социальным нонконформистам (например, гомосексуалистам) и межличностным конфликтам (например, навешиванию ярлыков на супруга в семейном конфликте с целью добиться развода). . Тогда политические и другие злоупотребления психиатрией со стороны корыстных интересов перестанут быть проблемой. Попытка найти биологические детерминанты поведения в условиях здоровья и болезни является перспективным, но это не исключает также поиска психосоциальных факторов, влияющих на психическое здоровье человека. Психосоциальный взгляд на психиатрию не может не оставаться видом деятельности в психиатрии ( что сближает психиатрию с психологией и социологией), даже несмотря на то, что биологический подход получает все большее распространение. Действительно, сегодня эмпирические исследования занимают центральное место в психиатрии, причем, у психиатров  есть острая потребность в точных знаниях, и в теориях, имеющих универсальное значение. Понимание открытий в психиатрии, вероятно,  будет питаться из многих источников, психологических, , социологических и философских, но прорывы произойдут в основном, если не исключительно, в области биологии. Это не означает ,  что биология не станет источником свежих психосоциальных идей И это также не означает, что психосоциальные и философские идеи сами по себе не могут обеспечить этиологические и терапевтические открытия в психиатрии.

Для исследователя

    Дуализм разума и тела ошибочен, даже если он серьезен. Возможно, это полезный образ мышления в философии, но он отвлекает от основной задачи определения этиологии и терапии психических расстройств. Отдельные наблюдения и догадки психиатров действительны только в том случае, если они подкреплены научными исследованиями, которые выдержали проверку на воспроизводимость и опровержимость, то есть экспериментальными популяционными исследованиями. Клинические исследования, особенно основанные на отдельных случаях, должны быть подкреплены независимыми и объективными методами. Крайне важно, чтобы психиатрия, претендующая на звание научной дисциплины, не упускала этого из виду. Чтобы понять опыт идентичности человека, мы должны сначала определить мозговые центры, которые активируются, когда человек думает о своем «я».  Эпистемология, метафизика и особенно теология и философия разума могут дать множество умозрительных идей, которые потребуют научного исследования и подтверждения, чтобы превратить их в эмпирическое знание. Без такого подтверждения они могут оставаться глубокими, но не могут стать основой психиатрической теории или терапии. В психиатрических исследованиях , как и во всех медицинских исследованиях, участвуют пациенты. Здесь уважение к автономии человека и справедливости имеет первостепенное значение. Вся деятельность исследователя должна руководствоваться принципами благотворительности и непричинения вреда, но автономия и справедливость субъекта преобладают над этими соображениями, когда они противоречат друг другу. Например, если пациент не дает информированного согласия (автономия), исследователь не может утверждать, что это делается для его блага (благодеяние) и принуждать его принять участие в исследовании.

Литература 

Singh A., Singh S. Notes on a Few Issues in the Philosophy of Psychiatry. Mens Sana Monogr. 2009 Jan-Dec; 7(1): 128–183