Практика диссекции с медленным накоплением гистопатологических данных, лежащих в основе нейропсихиатрических симптомов, начиная с открытия причины прогрессирующего церебрального паралича, помогла обозначить нозографические границы неврологии и исключить длинный список хорошо известных органических заболеваний из области психозов , а точнее психатрии. Авторы, исследовавшие гистологические данные, подтверждающие наличие новообразований и нейродегенеративных заболеваний при вскрытиях пациентов, которые считались больными психиатра лишний раз доказывают условность выделения психических расстройств.
В статье, опубликованной в журнале Pathologica в 1911 году, Уго Черлетти (Ugo Cerletti) - автор электрошоковой терапии, признал, что "прекоксическое слабоумие" страдает от отсутствия общепринятых микроскопических описаний. Кроме того, он классифицировал другие психические заболевания, характеризующиеся деменцией, на основании хорошо известной гистопатологической основе: нейросифилис, трипаносомоз ("сонная болезнь"), старческое слабоумие и атеросклеротическая деменция. Черлетти учился в Германии на патологоанатома и твердо верил в концепцию «соматизма». В течение многих лет он изучал эпилепсию и ее нейроанатомические основы, накопив значительный опыт исследований и в отделениях психиатрической больнице Момбелло в Милане, а также в университетах Бари и Генуи и, наконец, в университете Сапиенца в Риме. Он обнаружил, что электрошок способен вызывать контролируемый или «фракционный» эпилептический припадок переменной интенсивности, который этот итальянский ученый впервые наблюдал на скотобойне Тестаччо в Риме. Впоследствии он воспроизвел это явление на животных различных видов, от варанов Комодо до пингвинов, от дикобразов до удавов, которых предоставил зоопарк Рима. Правда, его исследования начались с гистологических исследований мозга животных, подвергшихся шоку, вызванному кардиозолом. Последний вызывал эпилептический припадок, а модель эпилепсии в то время представляла большой интерес для психиатров, поскольку они видели клиническую, соматическую и статистическую несовместимость между эпилепсией и шизофренией.
Интересно, что Эмиль Крепелин (Emil Kraepelin) мало верил в анатомо-патологическую классификацию психозов, несмотря на постулирование их органической основы.
В первые десятилетия ХХ века , на арену психиатрии вышла огромная проблема шизофрении - "безымянный призрак патологоанатома". Это положило конец убеждению, что «психические болезни — это болезни мозга», как писал Вильгельм Гризингер ( Wilhelm Griesinger).
В качестве эксперимента по изучению того, как человеческий разум адаптируется к травматическим явлениям, война предоставила трагическую возможность проверить противоположные теории патогенеза психических расстройств солдат. Однажды инсинуация о том, что солдаты в основном имитировали свои симптомы, была отвергнута – с некоторым трудом, но так и не полностью – миром военной медицины. Однако, тема "травматического невроза", как часть теории влечений, и другие исследования, были представленны на конференции психиатров, посвященной "психологической травме войны" в Будапеште в 1918 году. По мнению большинства психиатров того времени, война не делает людей больными, а лишь выявляет или обостряет скрытые психологические нарушения и психические расстройства.
Психические расстройства травмированных солдат (от 3 до 5%) проявлялись самыми разными симптомами: астенией; амнезией; головной болью; головокруженим; бессонницей; галлюцинациями; нервными тиками; афазией; заиканием; глухотой и слепотой без видимой органической причины; тахикардией; аритмиями; тремором; миоклонусом; спастическими сокращениями мышц или их противоположностью, вялыми параличами, вплоть до гемиплегии; отсутствием аппетита; расстройствами сфинктеров; и кожными парестезиями, анестезиями и гиперестезиями.
К концу войны даже многие психиатры, первоначально принявшие подход Ломброзо (Lombroso), признали, что "военная травма" может вызвать диэнцефально-мезэнцефалическое нейровегетативное поражение с воздействием на черепные нервы и системными последствиями. Однако, при этом психиатры поспешили сказать: что это могло случиться только с предрасположенными людьми, которых они описали как «конституционально сенестопатических». Однако, и сегодня мы можем сказать, что – с гистопатологической точки зрения – генез контузии остается неизвестным.
Травматический шок, пережитый во время войны, был классифицирован как клиническое расстройство для диагностики посттравматического стрессового расстройства (PTSD). Современные исследователи обнаружили доказательства неврологических изменений, связанных с некоторыми типами травм (включая травмы военного времени, а также сексуальное насилие со стороны членов семьи). Например, методы визуализации зафиксировали изменения объема правого гиппокампа (лимбической системы) у ветеранов войны во Вьетнаме , а также и другие изменения в головном мозге. Более того, только недавно появились первые гистопатологические данные, подтверждающие органическую основу симптомов травматизма, так называемая "хроническая взрывная черепно-мозговая травма". Правда, здесь было проанализировано лишь ограниченное число случаев, связанных с мозгом солдат, вернувшихся из военных кампаний в Ираке с посттравматическим стрессовым расстройством (и страдающих от головных болей, тревоги, бессонницы, потери памяти, депрессии, эпилептических припадков и хронической боли), которые впоследствии умерли по другим причинам, включая злоупотребление психоактивными веществами или самоубийство. Общим знаменателем такой черепно-мозговой травмы , по-видимому, является астроглиальный фиброз, выявляемый с помощью иммуногистохимического окрашивания на GFAP. При этом происходит усиление фиброза на границе белого и серого вещества, в ткани, прилегающей к спинномозговой жидкости, вокруг пенетрирующих артерий, вокруг базальных ядер и лимбической системы – иными словами, на границе областей различной физической плотности, как следствие газовой волны взрыва. Повреждением можно объяснить такой симптом , как головную боль, которая может быть следствием разрушения тканей мягкой мозговой оболочки и повреждения пенетрирующих сосудов с изменением циркуляции спинномозговой жидкости; или когнитивные нарушения, вызванные повреждением волокон «U» на границе серого и белого вещества; дефициты памяти и нарушения сна вследствие повреждения перивентрикулярных структур. лимбической системы.
Можно сказать, что сто лет спустя нейрофизиология и современная патология предоставляют нам новую гипотезу для объяснения контузии, сильно отличающуюся от моралистических объяснений ("трусливых солдат"), теорий Ломброзо ("генетические недостатки") или чисто психоаналитические интерпретации прошлого.
В начале ХХ века среди психиатров все еще были те, кто стремился к быстрому лечению определенных психических расстройств с помощью гипноза, например. Во время Первой мировой войны появились еще более очевидные признаки стремления найти быстрые и эффективные методы лечения, которые позволили бы солдатам быстро вернуться на линию фронта, опираясь на учреждение так называемой psychiatrie de l'avant ("оперативное вмешательство за линией фронта") и обеспечение интенсивного лечения в городских больницах. В записях больниц можно найти сообщения о контузиях, которые лечили с помощью электросудорожной терапии (так называемого "фарадизма") в сочетании с массажем, ваннами, прогреванием, физическими упражнениями и внушением (гипнозом). На самом деле, как считает историк медицины Джорджио Космачини (Giorgio Cosmacini) , уже во второй половине XIX века в больницах все чаще стали использовать электротерапию, заключающуюся в применении электрошока или «резкого рывка» к пациентам с двигательными расстройствами и различными другими видами нарушений. Именно на этом фоне врач-эклектик (Уго Черлетти), который участвовал в Первой мировой войне, изобрел электросудорожную терапию (EСТ). Однако, интерес Черлетти сосредоточился главным образом на поиске лечения "болезни века" — шизофрении. В то время это заболевание обычно лечили физическими средствами (гидротерапия, легкие ванны, седативные средства), если только врач не выбирал лоботомию. Не прибегая к столь радикальному решению, тяжелые случаи лечили шоком, вызванным инсулином и ацетилхолином, а с 1936 года (с результатами, которые в то время казались очень обнадеживающими) шоком, вызванным кардиозолом, предложенным Лазло фон Медуной ( Lazlo von Meduna) - венгерским учёным международного уровня, находящимся в тесном контакте с Черлетти. По мнению фон Медуны, несовместимость шизофрении и эпилепсии распространялась и на патологическую сферу: после анализа гистологических препаратов мозговой ткани он писал о контрасте между чрезмерным ростом глиальных клеток при эпилепсии и «кажущимся оцепенением глиальной системы в мозгу шизофреников». Эти экспериментальные исследования, опубликованые в Pathologica в 1934 году, продолжалось после введения электросудорожной терапии в клиническую практику в 1938 году. Клиническая эффективность этого метода была настолько выше, чем у любых других ранее применявшихся методов лечения, что распространение этого метода лечения было немедленным, глобальным и ему суждено было сыграть фундаментальную роль в психиатрии. Исследования мозга пролеченных животных были амбициозно направлены на обнаружение органической основы психических расстройств, начиная с эффектов терапии, оказавшейся наиболее эффективной у людей. Патологоанатомы выявили начало «глиального пикноза, регрессивных сосудистых модификаций и пикноза клеток Пуркинье», хотя Черлетти считал, что эти последние изменения частично обусловлены артефактами. При напряжении, достаточном для того, чтобы погасить самые тяжелые психопатологические симптомы, данные , полученные у млекопитающих, свиней и собак становились более туманными и размытыми, и Черлетти писал, что «эти изменения кажутся обратимыми» . В то же время, Черлети писал о разрушении патологических синапсов и повреждении ассоциативных путей , принимающих активное участие в патогенезе шизофрении. Черлетти считал, что эти пути развились после онтогенеза мозга и, следовательно, были более уязвимы к повреждению, вызванному электрошоком. Такие выводы могут показаться наивными в наши дни в свете современных представлений о нейропластичности и нашего понимания того, как структура и функции мозга постоянно ремоделируются. Однако следует сказать, что, хотя он работал в научном мире еще до важнейших ультраструктурных, биохимических, нейроэндокринологических, фармакологических и генетических открытий, Черлетти в своих ранних исследованиях пытался активно бороться с тем, что он называл «гистологическими тавтологиями». Он пришел к убеждению, что «фундаментальное патологическое ядро шизофренической психики» лежит глубже, в мезо-диэнцефальных областях, и что оно тесно связано к явлениям "биохимической, количественной и идентифицируемой природы". Черлетти никогда не оставлял своих поисков "органических корней шизофрении", основанных на «соматическом» подходе, в который он твердо верил. В результате он предпринял попытку выделить вещества, которые могли бы синтезироваться мозгом в ходе электрошоковой терапии («оживляющие вещества чрезвычайной защиты»). Он приготовил эмульсии мозговой ткани обработанных животных, назвав эти вещества акроагонинами и пытался вводить их пациентам. Несмотря на то, что эти попытки ни к чему не привели, они были зарницами изменение курса невропатологии и психиатрии, которая больше сместилась в сторону изучения нейромедиаторов. аким образом, Черлетти осознал необходимость выйти за рамки своего собственного изобретения, чтобы гарантировать пациентам преимущества EСТ без побочных эффектов, которые она имела в то время (и больше не имеет сегодня, у пациентов с тяжелыми лекарственно-устойчивыми психическими расстройствами).
В зключении можно сказать, что некоторые психиатры не считались бы настоящими учёными, если бы они не сосредоточили свои лучшие силы в качестве исследователей на погребальной плите (патологической анатомии), микроскопе и лабораторной работе»
Добавить комментарий