Сегодня нейролептики (антипсихотики) назначаются психиатрами, на мой взгляд, чаще , чем это необходимо. Эти психотропные препараты используют при лечении острых и хронических психозах, например, шизофрении, при затяжных и "устойчивых к антидепрессантам депрессиях" и биполярном аффективном расстройстве ( особенно, купирование мании), при терапии аутизма и деменции , нарушениях сна и проявлениях агрессии, невротических расстройствах и анорексии. Чаще , сообенно, при психозах эти препараты назначают на длительный период времени, иногда, "пожизненно" . Психиатры, конечно, знают о побочных
Ко мне часто обращаются родственники пациента, длительно время страдающего слуховыми галлюцинациями. Обычно его пробовали лечить нейролептиками в немыслимых сочетаниях и больших дозах и все безуспешно. Во время консультациии вясняется , что больной "слышит голоса" уже много лет , что раньше "голосов было мало", а теперь много, первоначально они комментировали действия , а теперь приказывают , что делать. Родственники также отмечают, что больной часто сам с собой разговаривает, смеется или кому-то угрожает. Я понимаю, что у больного хронический психоз ,и , вероятно, резистентная к терапии
Когда ко мне на прием приводят подростка, склонного к самоповреждениям , например , с порезами на руках , то я искренне переживаю и за подростка и за его близких, понимая, что подросток наносит себе повреждения из-за невыносимого чувства тревоги или обиды, а его родители опасаются за жизнь подростка, поскольку от самоповрждения до самоубийства не так уж много шагов. По -моему опыту, чем раньше мы разберемся с причинами такого поведения ребенка и чем раньше начнем его лечить , тем лучше будут результаты этого лечения , поскольу "болезнь не успеет пустить корни в характер" неправильно
Для меня начало лечения аутизма, это прежде всего уточнение диагноза , иными словами , необходимо ответить на вопрос: а есть ли у ребенка на самом деле аутизм или его вообще нет? Опять-таки , как я уже писал в своем Блоге неоднократно, психиатры ставят диагноз аутизма , на основании наблюдения за поведением ребенка, в частности, общения со сверстниками и родными и стереотипными формами поведения. Я бы сказал, что не надо быть психиатром, чтобы объявить ребенка аутистом, действительно, если он не хочет ни с кем общаться, играет в одни и те же игры, совершает стереотипные движения - вот
Хвостатое ядро головного мозга заинтересовало меня еще тогда , когда я лет 10 назад работал над своей книгой "Навязчивые состояния". И , действительно, функции этого ядра нарушены у пациентов с обсессивно-компульсивным расстройством (OCD) , поскольку хвостатое ядро не может при этом заболевании надлежащим образом регулировать передачу информации о тревожных событиях или мыслях между зррительным бугром (talamus) и орбито-фронтальной корой. Позитронно = эмиссионная томография при этом показывает, что правое хвостатое ядро показывает наибольшее изменение в метаболизме глюкозы после
Панические атаки, как и паническое расстройства и, вообще расстройства тревожного спектра, находятся как-бы на "нейтрольной полосе" между неврологией и психиатрией, поэтому и психиатры и неврологи пытаются лечить панические атаки. Казалось бы логично, доверить лечение панических атак нейропсихиатром ( психоневрологам), т.е. врачам, которые хорошо разбираются и в неврологии и психиатрии. Кстати в некоторых странах, например, Великобритании или даже Индии нейропсихиатрии обучаются и такая специальность есть в структуре страховой медицины. В 2019 году сотрудники нашей клиники провели первую
Посттравматичекое стрессовое расстройство (PTSD) приводит к непроизвольному, навязчивому и яркому повторному переживанию травматических воспоминаний (т. е. «флешбеков») ( Brewin, 2014), которое сопровождается сильной тревогой, чувство опасности даже при отсутствии очевидной угрозы, а также хроническими неблагоприятными измененениями в когнитивных способностях и настроении, неспособностью использовать контекстную информацию для выявления реальных угрозы (Brown et al., 2013), чрезмерной генерализацией реакций страха, нарушением рабочей памяти (Bremner et al., 2004), дефицитом вербальной
